Common Language

Разумный взгляд на иностранный вид

Изучающим английский опять повезло!

ФЕНОМЕН АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА ОТ ГЕРБЕРТА ХААНА.

ballСегодня хочется поделиться с Вами одной находкой — феномен английского языка Герберт Хаан описывает, но не объясняет. Это про английский язык. Для нас очень важная информация:

«Среди всех европейских народов именно британец обходится в практической речи самым небольшим количеством слов. Всегда трудны и всегда вызывают отторжение попытки выразить в цифрах соотношения в сфере неуловимых явлений. Но считается, что европеец с высшим образованием использует в среднем 4 –5 тысяч слов. Англосаксонец с тем же уровнем образования обходится тремя тысячами слов, а человек из народа, говорящий на английском языке как на родном, использует, согласно оценкам, всего 500 – 800 слов. При этом количество слов, встречающихся в произведениях Шекспира, превышает двадцать тысяч!

Но именно во времена Шекспира рядом с органически более богатым,  художественно выразительным языком начинает формироваться и другой английский язык, предназначенный больше для дел житейских, для потребностей текущего дня. Но только мы не вправе слишком узко понимать эти житейские дела и потребности текущего дня, а видеть их в формате гораздо больших понятий.

В этом случае язык в некоторых его аспектах теряет в духовной выразительности, но зато становится более надежным, легким и удобным инструментом мышления.

Именно это, кажется, произошло с известной частью английского языка: что-то он потерял от своей органичной многогранности, но с другой стороны приобрел в применимости, в функциональности.       Функциональность эта на удивление гибкая и широкая. Большая масса слов отодвинута в сторону и находится в своего рода колдовском сне, зато другой части предоставлена возможность участия в сотнях ситуаций в сжатой, выразительной физической форме.

Можно говорить о почти неисчерпаемых возможностях, связанных с глаголами “to do”, “to go”, “to get”, а также и с “to make”, “to keep”, “to turn” и им подобными. Одно только словечко наподобие “to get”, кажется, обработано таинственной волшебной палочкой: почти невозможно придумать жизненную ситуацию, с которой бы оно не справилось в языковом отношении.

Благодаря этой функциональной легкости, достигнутой простейшими средствами, английскому языку при всей его предметности свойственно и что-то вроде творческой гибкости. Например, говорящий не связан, как в большинстве других языков, теми категориями, что выражаются в понятии существительного, прилагательного, глагола. Поставив впереди маленькое словечко to, можно в одно мгновение превратить почитай что любое существительное в глагол. “Mail” значит почта, “doctor” – врач; “to mail”, особенно в американском английском, означает отправлять письма; “to doctor” – лечить. От имени ирландского капитана Бойкота, которого в свое время уважали за строгость, образован глагол “to boycott”, доступный нам в форме «бойкотировать». В одной из своих драм Шекспир заходит так далеко, что производит глагол даже от слова «дядя»: «не дядькай мне» – “uncle me no uncles”.

Немного понаблюдав изящные переходы слов в разные части речи и обратно, обратимся все же к основной теме: к упрощениям среди поразительного богатства.

Впечатление в какой-то мере таково, будто осторожные, но сильные и властные руки духов приложили все силы, чтобы в современном английском языке расходовалось в речи возможно меньше душевной энергии. Можно говорить о принципе экономии, даже о спартанских правилах. В известном смысле еще и о пуританских, если принять во внимание, что в некоторых сферах культурной британской жизни параллельно и почти одновременно с языковой тенденцией к сжатости, к упрощению, к снятию всевозможных украшений развиваются соответствующие процессы и в социальной жизни.

Попасть несколькими словами точно в цель становится искусством, прямо-таки напоминающим римские или спартанские прообразы. Например, в сети лондонского транспорта спрашиваешь об определенной станции. Классический ответ гласит: “Each train – inner circle” – «Любой поезд – внутреннее кольцо». На немецком языке, особенно на южнонемецком, подобный ответ звучал бы, видимо, так: «Сейчас, подождите, пожалуйста… Да, Вы можете воспользоваться любым поездом, если садиться на внутреннем кольце». Все это, разумеется, еще и сказано с диалектным произношением. Во многих романских странах в таких случаях состоялась бы целая демонстрация с размахиванием руками и вращением глаз. А здесь всего лишь «ич трейн – инне секл». Но следует отметить еще и то, что говорится это без пафоса, который слышен в знаменитом “Veni, vidi, vici” – «пришел, увидел, победил». Говорится это флегматично, правда, флегматичность тут величественная, в ней дремлют сотни возможных проявлений активности.

В самое последнее время развилась и еще одна форма скупой речи, которая относится больше к содержанию произносимого: “understatement”. В немецком языке соответствующего слова нет, но можно представить его в качестве антонима «преуменьшение» к хорошо известному слову «преувеличение». В преуменьшающем «андерстейтменте» собственная значимость действия, события переносится говорящим в формат лилипутов или почти что стирается. Например, компания путешественников совершила восхождение к Этне, а вулкан внезапно проснулся и чуть не похоронил участников этого похода под камнями. На следующий день один из британских участников, отвечая на вопросы журналиста, заявляет: «Да, вулкан выплюнул несколько камешков»! Другой возвращается из опасной полярной экспедиции и говорит: «Да, там и нос можно было заморозить».

Хороший пример «андерстейтмента», связанный с сухим английским юмором, привело некоторое время тому назад одно юмористическое издание. Выпал один пассажир из поезда, ничего не сломал, но беспомощно сидит на железной дороге. Случайно проходящий мимо дорожный служащий похлопывает его по плечу и говорит: “Doesn’t matter: your ticket entitles you to break your journy” – «Ничего, Ваш билет разрешает Вам прерывать поездку».

В «андерстейтменте» может быть столько же снобизма, сколько и настоящей скромности, героизма, а также и высмеивания всех условностей. Он прежде всего характеризует дистанцию, которую собственное «Я» поддерживает по отношению к своим делам и страданиям, дистанцию столь большую, что это «Я» в своем независимом самосознании может поигрывать с событиями и предметами. И этим совершенно не романтический «андерстейтмент» сближается больше всего с тем, что во времена Шлегеля, Тика и Эйхендорфа называли «романтической иронией».

Источник: http://at-english.ru/blog/

24.09.2009 - Posted by | 1. Как начать | , ,

Комментариев нет.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: